День рождения Несси.

19 июля было тем еще кошмарным деньком. Но как я ждала этого дня! Это ведь был день рождения моей клевой подружки Неськи, к которому я давно готовилась в самых разных отношениях. Во-первых, зная Неську, можно было предположить, что на ее дне рождения будут танцы на всю ночь. А во-вторых, я люблю делать подарки вообще, и заподлистые подарки - в частности. Это как двуручные комплименты, за которые хочется одновременно и спасибо сказать и в глаз дать. Так вот, обе категории подарков у меня были загодя готовы, и я только и мечтала их вручить.

Заподлистым подарком на сей раз работал котенок Сильвер. Сильвером его прозвали за то, что у него, первого среди братьев и сестер, открылся глаз. Но один. Вот так вот, настороженно взирая на мир одним круглым глазом, Сильвер достаточно долгое время и прожил, свирепо кидаясь на все плохо висящее и подпрыгивая на месте на высоту метра на всех своих четырех кошачьих лапах.

Мы уже было озадачились мнимой одноглазостью Сильвера, но он решил вести себя как приличный кот, и открыл свой второй имеющийся на морде глаз, рассудив, наверное, что лучше поздно, чем рано.

Несколько ранее я, не глядя в календарь, договорилась с одной дамой, соседкой своей подруги, живущей на Королева, что в четверг верну ей долг. Как назло, четверг оказался именно 19м июля, кто бы мог подумать!

Вечером я, принарядившаяся и приукрасившаяся, с извечным своим рюкзачком, прижимая к груди истерикующего котенка, выдвинулась в сторону Таирово. Оставить котенка дома и заехать за ним на обратной дороге было бы непростительной потерей времени. Времени было жалко. А вот о чем я не догадывалась, так это о существовании на нашем замечательном гортранспорте “часов пик”. Я правда люблю наши маршрутки – они ездят откуда угодно куда угодно и покрывают значительную часть времени моей активности. Лучше было бы, конечно, чтобы они ходили круглосуточно, но раз так не получается, то я просто считаю, что в ночное время тарифы увеличиваются в пять раз, а за пять гривень я доеду куда угодно. Но тут я ехала на Таирово отдавать долги – занятие не самое приятное, поэтому тратиться еще и на такси меня задавило известное земноводное. 148е маршрутки проезжали мимо, переполненные, и я бросилась к приехавшей 150й, от конечной остановки которой было еще идти и идти, решив, что лучше ехать в 150й, чем ждать 148ю. И не успела совсем чуть-чуть, освобожденные вышедшими пассажирами места уже были заняты. Но нельзя сказать, что я совсем не успела (“Не то, чтобы ты совсем не попал, ты просто не попал в шарик…” (с)). Потому что в достаточно просторном микроавтобусе оказалась некая ступенечка над колесом, покрытая дерюжкой (не знаю, что такое дерюжка, но, кажется, это слово идеально подходит к субстанции, покрывавшей ступеньку). Я еще неплохо устроилась, потому что сидела, хоть и с котенком на руках, хоть и приживаемая открывающейся дверью на каждой остановке. А после меня маршрутка набилась согбенными пассажирами, которым зарабатывать сколиоз казалось предпочтительней торчания на остановке. Ох, и не завидую я таировцам…

Приехала на конечную остановку, отцепила кота от платья, посадила верхом на рюкзак, надетый на живот, и с решимостью кенгуру устремилась к нужному мне дому. Жара в тот день была поистине австралийская, и к моменту прибытия в точку назначения мы с Сильвером оба озверели и промокли. Сначала я позвонила в подружкину дверь, чтобы снять с себя несколько притомивший уже рюкзак и хоть ненадолго избавиться от обезумевшего котенка. Но не тут-то было! Подруги-то дома и не оказалось! И это – в будний день, в семь вечера. А еще дома не было ее мужа и сына. В общем – попросту никто не открыл мне дверь. Ну ладно, решила я, времени рассиживаться у меня и так нет. Мне нужно без промедлений устремиться к имениннице и осчастливить ее изобилием и ассортиментом подарков. Раз такое дело, звоню в дверь соседки, той самой, что явилась причиной моего нелегкого путешествия на Таирово в этот невыносимый четверг. И знаете, в чем весь цимес? В том, что мне опять же никто не открыл дверь. Договаривались? Чепуха! Деньги привезла? Ну и что! В остервенении я билась о дверь головой, грызла ее зубами, колотила в нее ногами и целовала ее замок…

Поверили? Ну вот и зря. Я, конечно, сумасшедшая, но не настолько. В общем, все перечисленные фигуры речи можно применить для улучшения описания степени моего желания отдать долги и не приезжать больше на этот край земли под названием “улица Академика Королева”.

Но все мои стенания не возымели последствий – дверь осталась глуха к моим воплям отчаяния, и я оставила записку, что мол, была, денег отдать хотела, теперь ищи ветра в поле, в смысле – ждите моего звонка…

И, злая как тысяча чертей, я уехала из бетонного пекла на совершенно пустой, на этот раз, стосороквосьмой, жмурясь от бьющих в глаза потоков воздуха из открытого настежь окна. Вышла на вокзале, чтобы немедленно попасть в следующую западню. Я-то знала, что удобнее всего до Неськиного дома добраться на 28м трамвае. Я не знала о толпах, которые тоже хотят ехать на нем. Ну, история почти та же, что с маршруткой, но намного кошмарнее. От вокзала до нужного мне места больше ничего и не ходило, а взять машину лишних денег не было. Те, что не отдала на Таирово – не в счет, из все равно возвращать придется. В вагоне воздуха не было абсолютно, толпа обжимала со всех сторон, туда-сюда мимо “с мясом” продиралась кондуктор, на меня сочувственно косились, я была на грани обморока. Сильвер тоже. “Заснул масик” – сказала сердобольная бабуся. Заснул? Ха. Малыш зажмурился и попытался закопаться в ткань рюкзака. При этом его трясла крупная дрожь от носа до тощего кончика полосатого хвоста Кот был в ужасе.

Мы, наконец, приехали. Я почти бегом кидаюсь к нужной мне парадной, считаю этажи… мамаааааа…. куда это я попала? Этаж нужный, а все совсем не так. Двери другие, и цветов на подоконнике нет…Спускаюсь, выхожу из парадной, оглядываюсь. Дом тот. Двор тот. Парадная – тоже на месте, та самая. Что же с моими глазами? Снова поднимаюсь, облегченно вздыхаю. Я просчиталась в тот раз, недошла один этаж вверх. А вот и цветы, а вот и дверь. Полная радостных предвкушений, в надежде на чашку чая и внимательное выслушивание Неськиными гостями моих злоключений (наивная!), я нажимаю на кнопку звонка.

И – тишинаааааа. Нет, звонок-то прозвучал. Но никакого топота спешащих изо всех сил ног за дверью, никакого праздничного шума, не слышно спичей или песенки “Happy birthday!”. Абсолютно нетипичная картина для дня рождения. Тут я кааак разобижусь на судьбу, как выйду на улицу Пастера, как вытяну руку навстречу едущей маршрутке до Греческой… А она каааак проедет мимо! Полупустая, там полно свободных мест было. Ну что бы будешь делать! Просто впору идти домой и писать учебное пособие под названием “Что такое “НЕ ВЕЗЕТ” и как с ним бороться”. Бороться я стала пассивно, потому что сил на активное сопротивление непрухе уже не бьло, приехала я этаким выжатым лимончиком к родителям. Вылезла из платья, сделала себе кофе, включила компьютер, влезла в интернет, вылетела пару раз из-за обрыва связи, и решила перезвонить Неське. А она возьми да и сними трубку. Я:

- Ну, во-первых, С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ тебя. И всего такого прочего и на то похожего. Хорошего и милого. Белого и пушистого. А во вторых, ГДЕ ТЕБЯ НОСИЛО, пока честные и добропорядочные мы (количество и поименный состав не указывается) обивали твой порог в надежде поздравить именинницу?

Выяснилось, что именинница самым честным и добропорядочным образом провела свой день рождения с родителями. И сейчас чувствует себя ненамного лучше нас с Сильвером. Устала.

Я говорю:

- Неська, ты как знаешь, а я приеду.

Неське остается пожать плечами, уронив при этом прижатую к уху телефонную трубку, а я покуда одеваюсь обратно, и тут мне звонит некий юноша, зовет на пляж. Что за юноша, расскажу позже, а пока что я ему объясняю про подругу, день рождения и прочий окружающий четверг. Он говорит:

– Ну ладно, будешь выходить от подруги, скинь мне на пагер, что выходишь, и садись на 195 маршрутку, она как раз в Аркадию тебя и привезет, а я тебя там и буду ждать.

Сказано – сделано. Я ловлю машину, привожу Неське кота, инструктирую по поводу его питания и привычек, произношу поздравительный спич, и, убедившись, что кот приступил к освоению Неськиных занавесок, оставляю ее в состоянии легкого ступора, предварительно, из соображений обеспечения безопасности, бережно прислонив к дверному косяку.

В полодиннадцатого я звоню на пагер вышеупомянутому юноше с сообщением о том, что через полчаса меня надо встречать на выходе из маршрутки. И отправлюсь к конечной остановке 195й.

Издалека видно, что остановка пуста совершенно – ни одного человека, ни одного микроавтобуса. Подойдя к щиту на остановке, читаю, что последний микроавтобус уходит в 20.43. Я, понятное дело, не верю этой дезе, но сомневаться, однако, начинаю. И двадцати минут, проведенных в одиночестве на остановке, мне вполне хватает, чтобы увериться – сегодня маршруток больше не будет.

А мне надо в Аркадию. Начинаю ловить машину – крокодил не ловится, не растет кокос. Машины, то есть, не водятся. Проезжают две машины в пять минут на бешеной скорости по внутренней полосе. Никто не хочет везти. Поэтому, когда предложили ехать всего только до вокзала, я согласилась, решила, что оттуда уехать проблем не будет.

Довезли меня на самом деле до какого-то невнятного места, из которого я выбралась на Чижикова, перебежав темный и стремный парк (говорят, днем это “Плешка”, место встреч гомосексуалистов), дорвалась до телефона-автомата, и снова скинула на пагер инфу о том, что юноша мне, конечно, не поверит, однако я все еще в дороге.

Выскакиваю на Канатную, протягиваю руку в отчаянном жесте “спасите, увезите!”. Останавливается красивая иномарка с тонированными стеклами. Я открываю дверь, спрашиваю: “До Аркадии подвезете?”. Получив в ответ мычание положительного содержания, я немедленно заваливаюсь на сиденье рядом с водителем, и одним духом жалуюсь, что вот, срочно надо приехать, а маршрутки не ходят, машины не останавливаются. Высказавшись, я поворачиваюсь к водителю, и остолбеневаю: за рулем ГАИшник в форме. Молодой, и пьяный вусмерть. Несколько раз он пытался мне что-то сказать. Иногда, раза с пятого, мне удавалось понять его мычание. Иногда он, устав повторять, махал рукой на себя и ронял голову в руль. Потом встряхивался и продолжал ехать. Я, конечно, испугалась. В доску пьяный водитель предоставляет хороший шанс запомнить эту поездку на всю жизнь. А также хороший шанс - что она будет последней в жизни. С другой стороны, я уговаривала себя, что все очень хорошо – я с немыслимой скоростью приближаюсь к точке своего назначения (опьянение опьянением, но машину мужик вел идеально, и ходовые качества самой машины приближались к мечте), при этом наблюдаю ночную дорогу, что тоже очень люблю, при этом у меня в жизни прямо сейчас происходит ПРИКЛЮЧЕНИЕ, о котором потом всем стану рассказывать. В общем, это даже хорошо, что страшновато. Водитель перебивает мои мысли вопросом:

- Куда ты едешь?

Я отвечаю, что вот, мол, еду в Аркадию, меня там очень давно уже ждет человек, мы должны были встретиться, я никак не могу доехать, невезуха с транспортом и все прочее досадное мешает мне, как назло. В общем, провоцирую сочувствие.

Водитель, в очередной раз оторвав голову от рулевого колеса, невнятно бормочет в сторону:

- Он тебя потерял…

Я (в ужасе):

- Что??? (начинаю примериваться в двери, искать ручку, открывающую ее, прикидывать скорость машины и как из нее выйти – на ходу или светофора дождаться, а вдруг - центральный замок, и меня сейчас отвезут черт-те куда, разделают на мелкие кусочки большим кухонным ножом, и станут глумиться…)

Водитель замечает мои нервные телодвижения, и неразборчиво-успокаивающе так мне говорит:

- Не волнуйтесь, я довезу Вас, куда надо. Но все равно, Он Вас уже потерял навсегда…

Я несколько успокаиваюсь, поверив, что немедленно готовить из меня азу никто не собирается, и пытаюсь отвязаться от мысли, что не стоит слушать пустую пьяную болтовню.

Нет, ну в самом деле, ну кто Он мне? Просто знакомый? Да кто Он таков, чтобы меня потерять? Чтобы что-то потерять, надо это что-то сперва иметь. Или кого-то…

Повороты сюжета, как и повороты дороги, иногда неожиданны даже для тех, кто по этим дорогам едет.

- Как тебя зовут? – спросил ГАИшник.

Нет, чтобы ответить “Лена”, “Маша”, “Катя”, или “Наташа” – хорошие имена, и вопросов не вызывают, нет, надо ж было правду сказать.

- Ева…

- Странное имя.

- Не странное, редкое просто.

- Ты что, болгарка?

- Нет…

- А кто?

Опять же, можно было врать. Можно было уйти от ответа. Промолчать, сделать вид, что не расслышала, можно было что угодно сказать. Но я же прямая, как танк. На простой вопрос – простой ответ.

- Еврейка.

- …..ЧТО? Что ты сказала? Ты шутишь?

- Нет.

- …

- Нет, серьезно, еврейка.

- ….? (удар по тормозам, машина дергается, водитель поворачивается ко мне и пристально смотрит в лицо).

Я (сомневающимся тоном):

- А что, что-то не так? Евреев не возим?

ГАИшник качает головой, бросает:

- Выметайся.

Я хватаюсь за ручку двери в попытке ее открыть, но в этот момент водитель рвет с места. Меня вжимает в кресло. Мы проносимся мимл пятой станции и заворачиваем в сторону Черемушек. Мне делается просто жутко. Но тут водитель снова тормозит, и я, пользуясь остановкой машины, опрометью выскакиваю из нее. Перебегаю перекресток на красный свет, и, в третий раз за последний час, начинаю махать руками, останавливая машину. Мне повезло, тут меня подобрали почти сразу. И я тут же вываливаю водителю всю историю, как я добиралась от Пересыпьского моста до места, где он меня посадил. Вот, говорю, не поверите, автоинспектор меня подвозил, лыка не вяжущий. А под конец, говорю, у нас вовсе неприятный разговор состоялся, после чего он меня тут и выкинул, хотя договаривались до Аркадии…

- Приставал? – сочувственно спросил дядька-Типичный-Одессит за рулем

- Н-нет… - с сомнением в голосе ответила я. Но не пересказывать же суть конфликта мне было.

Дорога на Аркадию была забита почти от “градусника”. Но водитель мой очень старался. В конце концов он подвез меня так близко к таксишной площадке, что почти рисковал застрять, и я, выскочив из машины, бросилась к главному входу. Как раз начиная размышлять, где теперь в Аркадии искать ожидающего меня юношу, если он еще не ушел в неизвестном направлении, и есть ли тут телефоны-автоматы, или придется у нензакомых дядек, пользуясь своим израильским опытом такого рода, выклянчивать мобилку под соусом “ужасно нужно позвонить”. Но размышления мои прервались, юноша оказался в пределах непосредственной видимости, и я, наскоро извинившись за безразмерное опоздание, стала рассказывать ему про свои приключения. Через 30 секунд он посмотрел на меня своими ясными глазами и сказал:

- Остановись. Вдохни глубоко. Выдохни. Еще раз вдохни-выдохни. Подыши еще немного спокойно и плавно. Вот. Успокоилась? Ты уже здесь, все в порядке, расслабься и почувствуй, что все хорошо.

Мне помогло ощущение спокойной уверенности, которым он бьл готов поделиться со мной, но все же с дрожью рук и ног я еще некоторое время не могла справиться И это – напрочь бесстрашная я – стыдно сказать – оказалась запугана мелконеприятным инцидентом с невменяемым представителем властей до дрожи в конечностях, сбоев сердечного ритма и потери плавности дыхания. Мдяяяяаааа….

В общем, я продолжала тараторить, вставляя замечания о том, что успокоиться мне удастся, только забравшись по горло в воду. Что единственное, что меня способно привести в божеский вид – это море, и как хорошо, что я все-таки именно здесь. Ноги меня все же подводили, норовя подвернуться на каждом изломе плит, и, чтобы избежать многочисленных переломов моих опорных конструкций, юноша решительно взял меня за руку, чем уберег от нескольких падений, грозящих, даже если не разрывом связок, то расквашиванием носа. Что тоже, безусловно, на пользу мне не пошло бы.

Так что все-таки за юноша сопровождал меня? Такой, с которым не страшно ночью на море, и одновременно такой, чтобы быть “никем”? Это мой старый виртуальный знакомый, и совсем недавний – реальный.

Когда долго общаешься в интернете, возникает иллюзия близкого знакомства. Это человек, с которым делишься и ежедневными заботами, происходящими прямо сиюминуту событиями (отвечая на банальные вопросы “Как дела?” и “чем занимаешься?”), с ним видишься практически каждый день, например, рабочие часы совпадают, и в результате рассказываешь о себе день за днем больше, чем своим друзьям, которых, конечно, хочется видеть много чаще, чем это на самом деле получается… Рассказываешь анекдоты, делишься новостями, обсуждаешь важные филосьфские темы, затрагивая проблематику глобальных масштабов. В итоге получается, что даешь человеку себя кусочек за кусочком, и возникает несколько ощущений: близости (раз уж ты ему все про себя рассказываешь), понимания (на самом деле ты не знаешь, понимают ли тебя, но иллюзия очень убедительная), и знания человека. Складывается какой-то цельный образ. Иногда реальное знакомство очень разрушительно на него действует, тогда становится печально. Иногда иллюзии столь сильны, что даже реальное поведение реального человека не способно их разрушить. То есть, “явления, не укладывающиеся в рамки теории мы выбраковываем”. И совсем уж редко, практически никогда, но все же может случиться так, что человек точно такой, каким показался тебе при общении в интернете. Но со мной такого не случалось, так что не будем об идеальном. Главный вывод, который я для себя сделала – это не ждать от человека ничего. То есть, не детализировать его образ, по возможности. Тогда не так интересно, но зато и разочароваться труднее. Если заранее принять, что человек может оказаться каким угодно.

Но это было лирическое отступление. Этот же юноша оказался…ну, не вполне таким, каков был в виртуале. Но тем не менее вполне приятным. И еще он любил море, чем завоевал единомыслящую часть меня, которой уже давно не хватало человека рядом, кто так же был душевно привязан к морю и частенько бы наведывался на пляж ночами.

И вот, наконец, я в воде. Море было сказочно теплым в эту ночь, я не понимаю тех, кто презрительно сравнивает теплую морскую воду с другой соленой жидкостью, мне нравится ласковая температура. Однако, были и небольшие волны, заставлявшие активно двигаться, а не колыхаться на поверхности воды сонной медузой. После пережитых днем стрессов я чувствовала себя так, бцдто меня долго били по всему телу, и эта необходимость шевелить мышцами очень благостно выгоняла затвердевшую боль и трясущуюся немочь из тела.

Так что на берег я вылазила очень довольной. Мы сидели на теплых плитах и болтали. Причем о каких-то весьма далеких от романтики вещах – о строительстве домов, о судах на рейде, о видимости в ясные дни с крыши высотки, о работе общественных организаций и социальных институтов… словом, о разной незначительной белиберде, но это не портило настроения. Я была счастлива. На самом деле человеку для счастья не очень-то много и надо. Иногда достаточно устать, перенервничать, спешить – и потом, вдруг, оказаться в ситуации безвременья, никуда не торопясь, отдыхая, блаженно бездельничая. Как же мне было хорошо. Определенно, порой на нас здорово работает контраст. В другой день мне показалось бы, что я просто бесполезно теряю время, но сейчас, после дня сплошной лажи, проводимое на пляже время казалось мне просто райским. Душа пела.

Потом мы стали выбираться с пляжа какими-то “собачачими стежками”, я бы там заблудилась с концами, но мой спутник ориентировался в тех краях прекрасно, даже в безлуную ночь с бестолковой леди на буксире. Вышли в город мы в районе 7й станции, и шли до моей 2й пешком. С полным удовольствием от процесса неспешной ходьбы по ночному городу. Казалось бы, достойное завершение безумного дня. Хэппи энд. “И они разошлись по домам, и легли спать, и каждому из них приснился красивый сон про море и звезды”… Нет, так не получилось. Потому что уже прямо возле моего дома что-то произошло, что разом перечеркнуло все приятные впечаления от вечера в Аркадии. Тот пьяница – водитель оказался провидцем. Действительно, как так удалось извернуться сюжету, чтобы разбить этот вечер на несклеиваемые и больно ранящие осколки, для меня остается загадкой. Но факт именно в том, что юноша меня потерял. Как и сказал ГАИшник, безвозвратно, навсегда. Не успев, да и не получив уже шанса на то, чтобы приручить меня, узнать, какая же я настоящая, не-виртуальная, стать для меня кем-то. Я не имею в виду – любовником. Просто кем-то, кто мог бы на самом деле присутствовать в моей жизни в качестве важной ее части. Кем-то, кто мог бы меня потерять по-настоящему когда-нибудь в будущем.

Такое странное ощущение пустой потери было у меня в ту ночь…

Потом я делала домашние задания по журналистике, потом – решила, что отправка их безотлагательна, как и мое желание пожаловаться кому-нибудь на жизнь, и еще я вот сейчас пойду и с горя напьюсь джин-тоника. Тоже безотлагательно. И отправилась к Антону. По дороге зайдя в магазинцик за джин-тоником, раз уж приспичило. По дороге к Антону меня пытались уговорить поехать кататься ребята на машине (отправила), мне вслед долго говорил разные сальности охранник придорожного бара (игнорировала), и дело было, наверное, даже не в разрезах до бедра по бокам подола моего платья, а в том стервозно-чувственном настроении, в котором я вышагивала квартал за кварталом к Антону, с одним желанием -–порыдать от души.

За полквартала до нужного мне поворота стояла милицейская машина. Оттуда выглянул парень (мент, однако вполне симпатичного вида), и спросил заигрывающим тоном:

- Дееевушка, а Вам не страшно в такое время одной ходить?

Я, обернувшись к нему, с бочкой нектара, разлитого в голосе (удивительно, как парень к сиденью не прилип), отвечаю:

- А как Вы дууумаете?

Он, игриво:

- Думаю, страшно.

Я (медово-елейно):

- Ошибааааааааетесь…

- Девушка, - это уже вслед, - а может, Вас подвезти все-таки? Время неспокойное, опасное…

Я, продолжая вышагивать, просто мотаю головой из стороны в сторону, и отпиваю еще джин-тоника. Нет, определенно, если бы мне не было несколько десятков метров до дома, куда я направлялась, я бы обязательно села в машину к этому симпатичному милицейскому мальчику и вылила на него недонесенные до Антона жалобы на несправедливую судьбу и обломанные душевные порывы. А потом вышла бы из машины и пошла дальше своим путем. Или нет? Кто его знает…

Да, я безбашенная. Да, это просто глупость. Да, я ничему не научаюсь…

Но, видимо, кто-то все-таки присматривает за мной с небес, потому что мне действительно было с две дюжины шагов до поворота во дворы. А “сникерс”, не зная об этом, проехал, обогнав меня, к началу квартала, где и остановился ждать, пока я подойду, очевидно, собираясь продолжить увещевания…

В четыре с копейками я звонила в дверь Антона. И он проснулся ради меня, и даже не ругался. И вообще, Антон повел себя весьма достойно, терпеливо выслушав мои сбивчивые излияния. Наконец я добралась и до того, что моя прогулка на море хорошо тоже не закончилась, как, впрочем, и все в этот бестолковый день.

- Приставал? – угрожающе разминая сигарету в пальцах, спросил сидящий на полу Антон.

- Н-нет… - с сомнением в голосе ответила я. Но не пересказывать же суть конфликта мне было…

начало :: рассказы